Сережка под кожей как называется

Выбор красивых сережек

Сегодня, каждая девушка стремится быть индивидуально отличной от своих сверстниц. Чего только не придумают, милые красавицы, для того, чтобы выделиться. Но несмотря на все ухищрения, самыми популярными все же остаются стандартные методы украшения. Это одежда, косметика и конечно же бижутерия.

Среди украшений сережки играют одну из главных ролей в создании эксклюзивного стиля. Кроме обычных сережек, существуют уникальные украшения, удивительная яркость которых поражает многих женщин. Речь идет о каффах – стилизованных аксессуарах для ушей, которые становятся с каждым днем все более популярны.

Красивые каффы серьги можно подобрать под любой вид одежды и благодаря им создать праздничный или будничный вид их обладательницы.
Прежде всего, чем пойти выбирать сережки в салон, необходимо проколоть ушные раковины и сделать это в косметическом кабинете, где косметолог и предложить на выбор несколько вариантов сережек. Есть сережки под пистолет, что очень удобно и не болезненно при первом проколе, они называются пусеты. Пусеты всем хороши, но на ночь их лучше снимать, иначе будут давить за ухом.

Выбирая в магазине сережки, представляйте, как подойдут они к стилю, цвету, фасону одежды и будут органичным дополнением или контрастным самостоятельным аксессуаром, который будет главным самородком нового образа.

Выбрать красивые сережки занятие довольно сложное, и требует грамотного подхода, сережек тысячи и каждая пара по- своему неповторима прекрасна.

Самый простой и в тоже время тип который подходит почти всем, сережки –обручи. Размер у них самый разнообразный – маленький, средний и можно сказать огромный. Такой вид сережек можно назвать универсальным и древним, серьги в виде обруча первые в арсенале обольстительниц прошлых веков.

Подвески – такой тип сережек, создает образ женщины, которая всегда находится в движении, весела и молода.

Гвоздики – практичный и эффектный тип сережек, они изготавливаются из драгоценных видов металлов с вставками драгоценных камней. Естественно есть огромный выбор бижутерии – сережек гвоздик.

Еще один вид сережек – своеобразно оригинальный – творческий гениальный вид модели – в виде спирали, скобки, монограмм и прочих воплощений и экспериментировать с такими сережками в создании нового образа надо осторожно, но результат может оказаться шедевром стилиста.

Выбирая красивые сережки, не забудьте про цвет глаз, овал лица и конечно, то, для какого мероприятия они не нужны. Безусловно, ярчайшие, по стилю и оригинальности вряд подойдут для будней, а вот на вечеринке или в клубе будут уместным дополнением наряда.

Выбирая между украшениями из дорогих металлов и более дешевыми вещицами, предпочтения девушек не всегда отдаются первому варианту. На самом деле, стильная и красивая вещь может быть выполнена из простых вещей, без применения дорогих металлов. Главное, чтобы производитель обладал тонким чувством прекрасного, которое воплощается изысканными деталями в продукции.

Источник:
Выбор красивых сережек
Выбор красивых сережек — дело непростое, тут важно не переусердствовать с экстравагантностью и подобрать действительно красивые и достойные украшения.
http://www.rehelp.ru/moda/vibor-krasivich-serezhek.html

Сережка под кожей как называется

От редакции. Быстро пролетит август, последний месяц длинных каникул, и уже совсем скоро вам предложат в школе тему традиционного сочинения &#151 «Как я провел лето». Наверное, не ошибемся, если скажем, что многие наши читатели попробуют описать свои приключения на реке, незабываемую рыбалку, первую пойманную рыбу, как сделали это в своих сообщениях юнкоры «Костра» из поселка Вырица Ленинградской области. Вот строчки из их писем: «Рыбалка здесь круглый год. Если зимой ловят рыбаки-знатоки, то летом все, от мала до велика. Река скользит вдоль поселка, мимо леса и проносящихся в электричке людей. Надя Степанова, 11 лет».

«Я люблю приезжать на реку, когда солнце только начинает всходить. Его лучи, пробиваясь сквозь туман, прогревают воду. И на этом месте начинает плескаться рыба. Этот уголок поражает меня своей красотой и тишиной. Юра Квасов, 13 лет».

«Однажды родители взяли меня на рыбалку на второй омут. Мы долго ехали на велосипедах вдоль берега по узкой тропинке. По сторонам в высокой траве росли душистые цветы: темно-розовые смолянки, нежно-голубые колокольчики, сияющие ромашки, скромные гвоздики. От их благоухания и теплого свежего ветерка немного кружилась голова. Над нами раскинулось бескрайнее васильковое небо. Недавно проснувшееся солнце нежно пригревало наши спины. Вокруг было очень тихо, только изредка тревожно вскрикивали чибисы. Вода в речке была такая чистая, что просматривался каждый камень на дне. Около берега резвились маленькие стайки серебристых рыбок. Вдруг на мою удочку села сине-бирюзовая, перламутровая стрекоза и загляделась на желтую кувшинку. Оля Сновалкина, 13 лет».

«Я живу на улице, которая называется Оредежская, в честь реки. Я люблю прогулки по реке, наблюдать за рыбками, смотреть сквозь воду. Берега то низкие, то крутые. Есть очень красивое место, где большой ручей спускается в воду. Река очень разная, течение в ней быстрое: в одном месте можно перейти вброд, а в другом дно глубокое и коварное. Есть места, где прямо посреди реки маленькие островки. Около берегов и этих островков летом всегда много рыбок. Подойдешь к реке, сядешь на зеленую травку и наслаждаешься теплыми лучами яркого солнца и голубизной бесконечного неба. Юля Ефимова, 11 лет». А тринадцатилетняя Оля Полякова из поселка Ушаки Тосненского района Ленинградской области даже стихи сочинила:

«Вот моя деревня, вот мой старый дом.
На крылечке котик скрючился клубком.
Речка недалеко, рыбок много в ней.
Прыгни в воду сразу и плыви скорей!»

А вы? О каком летнем дне вспомните вы, вернувшись за школьную парту? Еще есть время подумать, вспомнить. А может быть, ваш лучший летний день впереди &#151 каникулы-то ведь еще продолжаются! Желаем вам радостных летних дней и незабываемых впечатлений!

В 5-м «Б» писали сочинение на тему «Как я провел лето». Сережка Шихов развернул тетрадь, взял новенькую, красную с белым, ручку и записал: «Летом я с отцом был на ночевке». Тут он остановился и прикрыл глаза, словнообдумывая следующую строку или прислушиваясь к чему-либо.

В классе шуршали, шушукались, шелестели страницами. Сливаясь, эти звуки навевали что-то знакомое, приятно волнующее. Постепенно до Сережки дошло, что это шорох камышей. Затем он уловил запах реки, сырой, свежий, смешанный с ароматом прибрежных трав. Он весь потянулся за этим запахом &#151 и воображение с готовностью подхватило его и вынесло из класса.

Взгляду стало просторно, блеснула впереди река, темной стеной стал за рекой лес, заслоняя гаснущее солнце. Всей кожей Сережка ощутил прохладу. Еще бы! Ведь он только что выбрел из воды. Он нетвердо ступает по охладевшей траве. После долгого купания земля колышется и плывет под ногами. Он опускается на корточки у костра, зябко прижимая к бокам локти. В мокрых ресницах вспыхивают рыжие огоньки. Раскаленные, пульсирующие угли завораживают взгляд. Костер, еще недавно такой беспокойный, похожий на бьющуюся Жар-птицу, к вечеру присмирел и лишь сонно пошевеливает своими огненными перьями. Как странно и хорошо &#151 сидеть вот так и смотреть на огонь, забыв обо всем.

Становится горячо лицу. Сережка отворачивается &#151 и снова видит костер. Нет, то не костер &#151 неподвижное широкое зарево простерлось над лесом там, где еще недавно садилось солнце. Жарко пламенеет река. На ее огнистом фоне резко отпечаталась человеческая фигура. Там, забредя в воду, рыбачил отец. Но сейчас это &#151 картина. Такие краски, по Сережкиным пред ставлениям, бывают только на картинах. Вот бы запомнить, запечатлеть в уме все эти цвета и оттенки, все детали увиденного!

Внезапно картина нарушается: дрогнула фигура рыбака, удилище прянуло вверх, изогнувшись на кончике. Со звонким причмоком в воздух взмывает рыбешка, вся в золотых блестках. Запрокинув голову, рыбак водит вытянутой рукой, а добыча упархивает по-птичьи на невидимой леске. Отец оборачивается, что-то произносит вполголоса. Слов не разобрать и не разглядеть лица, темного против заката, но чувствуется, что он улыбается. Неожиданно отец взмахивает рукой &#151 и рыба летит на берег.

Приблизившись к ней. Сережка осматривает ее со всех сторон, затем осторожно берет. Приходится притискивать ее второй рукой. Она пружинистая. Она скользкая и чуть теплая, как вода в реке. В ее круглом глазу горит, отражаясь, крохотный костерок. Широкий губастый рот открывается, и кажется, это из него доносится тихий плеск воды.

Час спустя, лежа на боку, спиной к спине с отцом, Сережка наблюдает догорающий костер. Временами там что-то происходит: вдруг красноватым сиянием озаряется воздух, плывущий у воды туман, ближайший куст, отцовские сапоги. Но вот опять смыкается тьма, остается лишь слабое розовое пятнышко. И тогда откуда-то из глубин ночи набегает ветерок и вкрадчиво, словно слепец, ощупывает прохладными пальцами Сережкино лицо. Сережка лежит не шевелясь. Ему не то чтобы страшно, а как-то слишком все непривычно и странно.

Внезапно что-то громко взбултыхивает в реке. Похоже, что-то крупное. Накануне он слышал от отца, что кроме рыб в реке живут выдры. Скорей всего, это выдра. Сережкино воображение рисует выдру. Получается зверь величиной с собаку, с маленькими хищными глазками, мерцающими, как угольки. Конечно же, Сережка понимает, что это всего лишь фантазия, но в то же время ему ясно слышатся звуки, напоминающие шлепанье крупных мокрых лап по песку. Вот уже где-то рядом шуршит трава. Вывернув руку. Сережка ощупью торопится убедиться, что отец рядом, хоть отчетливо, слышит его ровное, безмятежное дыхание. Отец рядом, все хорошо. Сережка облегченно закрывает глаза.

А вокруг продолжается невидимая ночная жизнь. Доносится, казалось бы, не слышимый до этого плеск воды (словно кто-то тихо шлепает губами).Что-то шуршит, пощелкивает, у самого лица тонко звенит комар, и от его крыльев ощущается ветерок. И где-то далеко повторяется, время от времени, протяжный звук, похожий на печальный стон. Сережка теснее прижимается к отцовской спине, теплой, боль шой, надежной. Повернувшись на спину, он приоткрывает глаза &#151 и с этой минуты забывает о ночных звуках, о комарах, о фантастической выдре. Над ним, вместо привычного близкого потолка его комнаты с хорошо знакомыми шероховатостями и уютной полоской света от уличного фонаря &#151 темная впадина неба. Как из пропасти, оттуда тянет холодком. Тысячи звезд-искринок застылив каком-то глубоком согласном молчании. И как от костра, от них не отвести взгляд.

Сережка так долго смотрит на звезды, что ему начинает мерещиться, будто то не звезды, а далекие рассеянные в пространстве костры. Постепенно они удаляются, словно погружаются под воду, и оттуда, из-под воды,глядят на него круглые немигающие глаза рыбы. В недоумении он разлепляет веки и опять видит ясные четкие звезды. Однако скоро они расплываются снова, и снова на их месте появляются то костры, то огромные глаза рыбы.

Теплый розовый свет касается Сережкиных век. Он пробует открыть глаза &#151 и сейчас же сквозь ресницы врывается слепящий поток света. Где он?! В одно мгновение в голове проносятся закатное небо, фигура отца, костер, звезды. И необъяснимый восторг врывается в него вместе c солнцем. Он ночевал на берегу реки! Он пытается встать. Но не тут-то было: целый ворох вещей навален на него сверху. Вдруг, одним махом сбросив с себя одеяла и куртки, он вскакивает в страшном испуге. Отца рядом нет! Отец, несомненно, давно удит, а он, Сережка, проспал утренний клев! Хотя, пожалуй, он больше разыгрывает испуг. Ведь раз отца нет, значит, клев еще не кончился.

На тусклой от росы траве лежит удочка. Она мокрая и холодная на ощупь. Рядом &#151 консервная банка с червями, заботливо оставленная ему отцом. От нетерпения Сережка путается в свитере, мотает головой, наконец, высвободившись, бежит с удочкой к воде. Справа, за ближним семейством камышей, он успевает заметить плечи и голову отца и плавно изогнутую линию удилища. И снова непонятная буря радости обрушивается на него. Ему почему-то хочется громко захохотать или крикнуть что-нибудь отцу. Но он знает, что на рыбалке не полагается шуметь, и потому лишь подпрыгивает на бегу, да так высоко, что это почти похоже на полет.

После того, как непослушный червяк был наконец нанизан на вопросительный знак крючка (по всем правилам, как учил отец), и удочка с наживкой после третьей попытки заброшена на нужное расстояние от берега, и поплавок успокоился, после того, как Сережка истоптал песок у кромки воды &#151 у него вдруг клюнуло! Впервые в жизни!

Над ним что-то говорил, смеясь, неизвестно когда подошедший отец. Но до Сережки не доходил смысл его слов. В руках его трепетала рыба, перед глазами, искрясь и позванивая, набегали на берег мелкие волны, а у него самого было чувство, будто такие же щекочущие волны пробегают по всему его телу и отзываются восторгом в каждой клеточке.

&#151 До окончания урока пятнадцать минут, &#151 откуда-то издалека, словно из другого, чужого мира, проник в Сережкино сознание монотонный голос. Растерянно моргая, он огляделся посторонам. Одноклассники, склонив головы, все, как один, что-то писали в тетрадях.

Окончательно придя в себя. Сережка тоже схватил ручку и торопливо, пока ничего не забылось, пустился записывать только что вновь пережитые впечатления. Минут пять он строчил, как под диктовку. Затем дело пошло медленнее. Наконец он приостановился, добавил еще несколько фраз, поставил точку и огляделся.

Некоторые тоже уже закончили и, скучая, заглядывали в тетради соседей и потягивались. Сережка перевел дыхание и робко взглянул на свое творение.

На половине страницы было написано следующее: «Летом я с отцом был на ночевке. Мы развели костер. Там было очень красиво, и красивее всего небо. А еще река и лес. Потом небо покрылось звездами. Это было ночью, и я не спал. А потом мы рыбачили. Я сам поймал восемь рыб».

Какое-то время Сережка тупо глядел в тетрадь, пытаясь взять в толк, куда все подевалось &#151 жаркий костер, краешек солнца над лесом, речная сырость и полная звуков ночь, и удочка, рвущаяся из рук, и многое-многое, что теснилось в памяти и, казалось, само просилось на бумагу. Он принялся читать еще раз: «Летом я с отцом был на ночевке. Мы развели костер. Там было очень красиво, и красивее всего небо. А еще река и лес. Потом небо покрылось звездами. Это было ночью, и я не спал. А потом мы рыбачили. Я сам поймал восемь рыб».

«Я сам поймал восемь рыб», &#151 медленно повторил он про себя. Что же это такое?! Неужели это и есть та самая ночевка? На берегу реки. С отцом.

&#151 Сдаем тетради, &#151 бесстрастно прозвучало рядом. &#151 Шихов, я жду.

Бесчувственной рукой Сережка вложил свою тетрадь в протянутую руку учительницы.

Давно прозвенел звонок. Давно все сдали тетради. Давно ученики, забыв про сочинение, носились друг за другом по классу, рассказывали какой-нибудь вчерашний фильм, жевали что-либо. Один Сережка Шихов все сидел неподвижно за своей партой, вертя в пальцах ручку, похожую на поплавок.»Неужели, &#151 думал он, &#151 неужели все то, что я видел, что я пережил тогда, в ту ночевку. и что я только что снова прочувствовал. неужели это невозможно передать словами?!»

Опубликовано в журнале «Костер» за август 2002 года

Обучение игре в шахматы детей с 4 лет
Адрес: Мытнинская ул., д.1/20

Источник:
Сережка под кожей как называется
От редакции. Быстро пролетит август, последний месяц длинных каникул, и уже совсем скоро вам предложат в школе тему традиционного сочинения &#151 «Как я провел лето». Наверное, не ошибемся,
http://www.kostyor.ru/literature/liter20.html

Сережка под кожей как называется

Люба вслед за другими переступила высокий порожек крохотного помещения и… обмерла. Чего-чего, а увидеть здесь такое она явно не ожидала. К своему бальзаковскому возрасту Люба видела много чего прекрасного, но в этом затрапезном выставочном зальчике, размером пять на пять или около того, было собрано столько шедевров, сделанных человеческими руками, что обещанная экскурсоводом встреча с ними превзошла все ожидания.

– Название «филигрань» происходит от двух латинских слов: «филюм» – «нить» и «гранум» – «зерно», – вещала местная экскурсоводша.

Больше ничего из сказанного этой знающей женщиной Люба не услышала, погрузившись в длительное созерцание. Они с мужем кое-что повидали на своем веку, много путешествовали, бывали в различных музеях, как-то даже алмазную фабрику посетили, но ничто давно так не поражало ее до глубины души, как эти небывалой красоты чудо-вещи с морозными рисунками.

Сплетенные мелкой узорной сеткой сказочные ларцы, волшебные сани, изящные туфельки, грациозные самовары, витые шкатулки и вазочки, роскошные подносы, утонченные подстаканники, исключительные по своей красоте броши и серьги… Всё это вызывало восторг. Вот уж поистине кружевная работа! И разглядывать узоры, состоящие из отдельных элементов: шнурочков, веточек, елочек, дорожек, глади, – было весьма увлекательно.

Будучи женщиной образованной, она, конечно, кое-что знала о филигранной технике и даже когда-то вскользь читала трактат Бенвенуто Челлини «О скульптуре и работе с золотом» – так, помнится, называлось это произведение. Но здесь, в далекой провинции, среди лесов и чуть ли не кабанов и медведей, разгуливающих под ручку среди сельских домов, такую красоту видеть было слишком удивительно.

– Нравится? – спросил муж.

– Еще бы, – тихо выдохнула Люба.

Они вместе разглядывали ажурные вещи, созданные здесь, на предприятии художественных изделий, что в селе Казаково Нижегородской области. Люба и ее муж Дмитрий, а также коллеги по работе Алексей Венедиктов, Евгений Свойский и другие приехали в районный центр на семинар специалистов по землеустройству. В свободное от семинара время для них сделали экскурсию по району.

– На этом наша экскурсия закончилась, – подвела итог рассказчица.

– Жаль! – вырвалось у Любы.

– Но это еще не всё! – экскурсоводша обвела всех взглядом, обещающим хорошую новость. – При казаковском производстве есть сувенирная лавочка, в которой вы можете приобрести понравившуюся продукцию мастеров нашего предприятия.

– Здорово! – сказал Павлов. Ему захотелось что-нибудь купить жене, ведь Любе так понравилась эта восхитительная филигрань.

– Хорошо, Лешка, что мы с тобой без жен ездим, – услышали Павловы за спиной голос Венедиктова.

– Да, раскрутит сейчас Любаша Михалыча по полной программе, – рассмеялся Свойский.

Оба явно говорили это с тем расчетом, чтобы Павловы услышали. Друзья частенько подтрунивали над Любой и Димой, что они всегда и везде вместе.

В магазинчике оказалось слишком тесно, чтобы вместить всех желающих. К тому же всё свободное пространство на миниатюрной площади было завалено коробками, и пришлось заходить партиями.

– Что тебе понравилось, душа моя? – спросил Павлов жену, внимательно разглядывающую предлагаемый ассортимент.

Столько красоты кругом! Цены, конечно, м-да… Но это стоит того.

Она знала, что муж давно ищет подстаканник, но им всё никак не попадалось ничего подходящего, всё какая-то грубая работа.

– Например, вот, – Люба указала на чайную пару под названием «Вишенка», состоящую из подстаканника с блюдцем.

– Нет, – рассмеялся муж, глядя на красивый, но слишком нежный ансамбль, – давай лучше купим тебе украшение.

Она вглядывалась в подвески, кулончики, сережки и наконец остановила свое внимание на серьгах в виде ажурных листьев.

– Как тебе эти? – спросила Люба у Дмитрия.

– Нравятся? Давай посмотрим.

– Красивые. Я на них сразу глаз положил.

Любе очень хотелось носить то, что нравится ее мужу. И она полностью доверяла его вкусу.

Пока жена примеряла серьги, высматривая себя в малюсеньком зеркале в филигранном обрамлении, муж не переставал любоваться ею. Сережки определенно ей были к лицу.

– Берем? – спросил Дмитрий.

Им бережно упаковали покупку в коробочку, выстланную бархатом, и, перевязав ленточкой, вручили.

Венедиктов и Свойский стояли у выхода, поджидая остальных.

– Купили что-нибудь? – спросил Венедиктов, выдохнув струю дыма.

– Купили. Украшение! – ответила Люба и чуть было не показала ему язык.

– Предъявите, – сказал Свойский.

– Где мы были, мы не скажем, что купили, не покажем! – озорно засмеялась Люба.

И, взяв друг друга под руки, Павловы важно направились к стоянке, куда должен подъехать за группой автобус.

– Тяни-толкай, – хмыкнул Алексей, глядя вслед удаляющейся парочке.

– Любовь у людей, любовь, – с пониманием ответил Свойский.

«Любовь у людей, любовь», – с пониманием произнес Свойский. «А у нас, что, по-твоему, к нашим женам не любовь?» – возмутился Венедиктов.

– А у нас, что, по-твоему, к нашим женам не любовь? – возмутился Венедиктов. – Нет, ты мне скажи, что, у тебя с Верусиком не любовь? Или у меня с Надеждой?

– Любовь, любовь, – полуотмахнувшись, сказал Евгений.

– Любовь! – стоял на своем Алексей. – Но мы же не ходим с утра и до вечера и с вечера до утра вместе с нашими женами. Мы же понимаем, что и друзья на свете существуют, не только жены.

– А если им хорошо вместе? – заступался Свойский за Павловых.

– А нам что, плохо? Тебе плохо с Верой или мне с Надеждой?

– В том-то и дело, что у меня Вера, у тебя Надежда, а у Митьки – Любовь.

– Да ладно тебе! К именам привязался. И у нас любовь. У тебя с Верой, у меня с Надей. И нам хорошо! – не успокаивался Венедиктов. – А если иной раз мужикам по-мужски надо поговорить?

– Любка, вроде, тактичная.

– Тактичная, – передразнил Алексей. – Я что, должен каждый раз говорить ей: «Выйди, у меня на подходе словцо крепкое»?

Свойский, вроде как соглашаясь, вздохнул.

– Что за лето такое безрадостное! Холод собачий… – Венедиктов поежился.

– Пойдем, зайдем, – предложил Евгений, кивая на вход в сувенирный магазинчик, – погреемся. Да и народу поубавилось.

– Иди, – ответил Венедиктов, – я покурю. Когда еще остановка будет.

В магазине Евгений ничего особенно и не разглядывал. Равнодушно окинул взором помещение и, прислонившись к холодной батарее, стал смотреть в окошко. Мимо него то и дело выходили на улицу с покупками. И чего они все там накупают? Дались им эти побрякушки! Наконец Свойский не утерпел. Он выбрался из уютного закутка и подошел поближе к витринам. Многое из того, что Евгений видел в выставочном зале, здесь тоже стояло в ряд на полочках.

Хорошая работа, – признал он, – ничего не скажешь. Тонкая. Его взгляд остановился на серьгах в виде листьев березы.

Излишне приветливый продавец начал было что-то объяснять, но Свойский развел руками. Итальянским ни он, ни его жена не владели.

– Yes, English, a little.

И продавец на довольно хорошем инглиш принялся рассказывать им про сережки:

– Это не обычное украшение.

– Почему? – Евгений повертел в руках серьги.

– Оно изготавливается из настоящих листьев.

Вера взяла у мужа одну из сережек и стала внимательно ее рассматривать. Свойский столь же внимательно изучал вторую.

– У нас есть место на севере. Тичино называется.

– Как? – переспросил Евгений. – Тичино?

– Да, да, – закивал итальянец, – там есть семейная мастерская. Один раз в год вручную собирают листья с деревьев.

«То есть это натуральные листья?» – недоверчиво переспросил Свойский. «Да, да», – закивал продавец,

– То есть это натуральные листья? – недоверчиво переспросил Свойский.

– Да, да, – вновь закивал продавец, – а потом их высушивают старым способом. В книгах. А затем от листа оставляют только прожилки и удаляют мягкую ткань.

– Интересно как, – переглянулись Свойские.

– Далее идет своеобразный технологический процесс. Честно сказать, я не особо в курсе. Состав какой-то наносят на лист, потом снова сушат. Потом снова что-то наносится для придания жесткости. Потом снова покрытие. Уже бронзовое. А! Еще гальваническое покрытие. Ну, как-то так, – замялся он под конец рассказа.

Свойские с особым интересом разглядывали сережки. Мало того что изделие красивое, оно к тому же еще и необычное.

– Будете брать? – после некоторого молчания спросил итальянец. – Последние. Все распродал. Их вообще-то охотно берут.

Свойские виновато улыбались. К концу поездки денег оставалось разве что на непредвиденные расходы.

– Ну, как знаете, – ничуть не обиделся продавец, но сразу утратил к ним интерес и перешел к другим покупателям.

Продавщица протянула ему филигранное женское украшение в виде листиков.

– «Осенняя пора, очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса…» – задумчиво произнес он.

– Судя по серебристому цвету, они скорее напоминают что-то зимнее, вьюжное.

– Может быть, может быть… Застывшая навеки уникальная красота увядания… – любовался Свойский изящными серьгами.

– Что вы говорите? – переспросила продавщица.

– Остановлен бег времени. И не дано увянуть красоте леса.

– Любопытное наблюдение, – хмыкнула девушка. – Упаковать?

В автобусе уже начались волнения по поводу отсутствующего Венедиктова.

– Куда он запропастился?

– Да они с Женей целых полчаса стояли возле магазина.

– Ничего подобного, мы стояли ровно пять минут, – возразил Свойский, – я пошел греться, он курить оставался. Потом я вернулся, сел в автобус, а он сказал, что ему в туалет надо.

– Сходить поискать? – предложил самый заботливый.

– Сиди, – отмахнулись остальные, – потом тебя еще искать надо будет.

Наконец из-за поворота показался Алексей.

– Идет! – обрадовались в автобусе.

– Я не слишком задержал всех? Прошу прощения.

Венедиктов пробирался к своему месту.

30 сентября – день именин Веры, Надежды, Любови и матери их Софьи. Павловы, Свойские и Венедиктовы решили отпраздновать его вместе, собравшись за городом у Павловых. Погода баловала теплом, и стол накрыли во дворе под навесом. Венедиктовы чуть запаздывали.

«Красивые у тебя серьги», – сказала Люба Вере, с улыбкой разглядывая в ее ушах знакомые сережки.

– Красивые у тебя серьги, – сказала Люба Вере, с улыбкой разглядывая в ее ушах знакомые сережки.

– Да, – с гордостью ответила та. – Помнишь, вы вместе на семинар ездили? Пару месяцев тому назад.

– Мне Женя оттуда их и привез. – Вера коснулась сережек. – Говорит, вас на такую фабрику потрясающую водили! Жаль, говорит, что меня там не было.

– Жаль, – подтвердила Люба.

– Хочешь примерить? – снисходительно спросила приятельница. – Тебе подойдут.

Люба показала руки в майонезе, а сама подумала: хорошо, что сегодня не надела точно такие же, а ведь собиралась.

Когда приехали Венедиктовы, Вера, увидев украшение в ушах Надежды, сначала растерялась, а потом захохотала.

– Вот, Алексей купил, тоже, – немного смущаясь и теребя сережку, сказала опоздавшая гостья. – Заботливый.

– Вы что, сговаривались? – Вера полушутя накинулась на мужа.

– Ну что ты, Верусик! – Свойский сделал обиженный вид.

– Давайте к столу уже, – нетерпеливо воскликнул Павлов.

– Люба, пойдем со мной на минуточку, – попросил он жену.

Павловы зашли в дом.

– Вот уж не ожидал, – первым делом сказал Дмитрий, имея в виду одинаковые серьги.

– А я как раз их хотела надеть. Нарядные. В праздник самое то.

– Надень, – попросил муж, – я за этим и позвал тебя, чтобы сказать про серьги.

– Ну не знаю, – протянула Люба, – хотя…

Когда она вышла в филигранных казаковских серьгах, сначала в воздухе повисла пауза, а потом все дружно и заливисто расхохотались.

– Что, там больше сережек не было? – Вера, смеясь, посмотрела на мужчин.

– Вот на праздник вам подарили. У вас же в один день именины, – нашелся Венедиктов. – Значит, и подарки должны быть одинаковыми.

– Ну, друзья, за Веру, Надежду и Любовь! – вставая, произнес первый тост хозяин.

– И за их мудрую мать Софью, – сказала Люба и, прищурясь, добавила: – Ведь это она вас надоумила серьги нам всем троим купить!

Источник:
Сережка под кожей как называется
Люба вслед за другими переступила высокий порожек крохотного помещения и… обмерла. Чего-чего, а увидеть здесь такое она явно не ожидала. К своему бальзаковскому возрасту Люба видела много чего
http://www.pravoslavie.ru/73980.html

Серьги (сережки)

Серьги (сережки). История серег: серьги в средние века и на Руси. Прокалывание ушей. Как подобрать серьги

Серьги – это очень популярное сегодня украшение, которое женщины и даже некоторые мужчины с удовольствием носят в ушах.

Можно с уверенностью говорить, что женские сережки никогда не выйдут из моды. Они изготавливаются сегодня из самых разных материалов. В продаже имеются как очень дорогие серьги из драгоценных металлов и камней, так и простая бижутерия, доступная всем.

Правильно подобранные серьги способны подчеркнуть не только любой наряд, но и природную красоту самой женщины.

Существует много разновидностей сережек: гвоздики, пуссеты, подвески, серьги для пирсинга и т.д.

Серьги изначально являлись не женским, а мужским украшением. Их начали делать еще 7 тыс. лет назад в древней Азии. У древних египтян и ассирийцев серьга являлась символом принадлежности к высшему обществу. В древнем Риме серьги носили только рабы, а в Древней Греции – проститутки. Богатые гречанки и римлянки предпочитали серьги с жемчугом, указывающие на их достаток и высокое положение. Представительницы высшей знати носили в основном сережки с топазами, гранатом или сапфиром.

В странах Древнего Востока предпочтение отдавалось роскошным золотым и серебряным серьгам с сапфирами, рубинами и изумрудами. Очень большой популярностью сережки пользовались в Индии, Китае и Ассирии.

В средневековой Европе мужские серьги то становились крайне популярными, то переживали периоды забвения. Католическая церковь в XIII в. ввела запрет на прокалывание ушей. Это было связано с тем, что людям не разрешалось изменять свое тело, сотворенное «по образу и подобию». Носить серьги продолжали в основном только воры, пираты и цыгане. Эти слои населения вкладывали в ношение сережек разные смыслы.

Воры, таким образом, выражали презрение обществу и показывали свою принадлежность к преступному миру. Цыгане продевали в ухо серьгу тому мальчику, который родился после смерти предыдущего ребенка или является единственным сыном в семье. В среде пиратов серьга в ухе означала захваченный корабль.

Мореплаватели надевали серьгу после того, как обогнули Мыс Доброй Надежды.

Казаки тоже придавали особое значение серьгам. Серьгу в левом ухе должен был носить единственный сын матери-одиночки. В правом — единственный сын в семье. В обоих ушах серьги носил последний в роду, который являлся кормильцем и продолжателем рода. Такого человека должен был оберегать атаман или есаул. Его не подвергали смертельному риску даже в военное время.

На Руси также носили золотые и серебряные серьги. По ним можно было прочитать историю и социальное положение семьи. Простолюдины носили серьги из меди и дерева. Обеспеченные торговцы предпочитали более дорогие серьги из серебра. Члены княжеской семьи должны были носить серьги с изумрудами и рубинами.

Витязи прокалывали себе одно ухо до XII в. Украшение тогда называлось «одинец», а мужчина, который его носил — «серьгач».

Бояре отказались от прокалывания ушей. В эпоху Петра Первого мужские серьги не были распространены, т.к. они были не видны из-за длинных париков. А вот непривилегированные слои общества продолжали их носить. У холопов серьга в ухе символизировала принадлежность хозяину. Во времена Елизаветы парики стали короче и серьги снова вошли в моду.

Военные начали прокалывать уши во времена императора Павла I. Причем, солдаты носили именно женские серьги, которые им дарили женщины, чтобы уберечь их от шальной пули. В этом случае сережки служили оберегом и талисманом.

Прокалывать уши можно в любом возрасте, но обычно это принято делать еще в детстве. Уши сегодня прокалывают в основном в салонах красоты, делается это при помощи специального пистолета. Существуют уже и одноразовые пистолеты, которые дают возможность осуществить прокол самостоятельно в домашних условиях. Однако все-таки лучше обратиться к квалифицированным профессионалам в надежном салоне красоты или косметическом кабинете.

Процесс прокалывания ушей является практически безболезненным. В момент прокалывания вы ощущаете только легкий укол. Прокол обычно рубцуется 6 — 8 недель. В это время можно менять сережки, а вот совсем снимать их нельзя. Иначе дырочка на месте прокола просто зарастет и придется снова повторять процедуру. Рекомендуется постоянно носить сережки первые шесть месяцев. Лучше всего начинать с золотых. А вот дешевая бижутерия в первые полгода после прокалывания уха может вызвать раздражение и даже привести к возникновению инфекции.

Сережки могут полностью изменить ваш образ. С их помощью можно выгодно подчеркнуть свой наряд, цвет кожи или овал лица. Кроме того, они делают образ более заметным и выразительным. Сережки могут придавать женщине сексуальность или экстравагантность.

Удлиненные серьги визуально удлиняют лицо и шею. Их нужно носить круглолицым женщинам, имеющим не достаточно длинную шею.

С угловатыми серьгами плоские черты лица будут выглядеть более остро. Острые линии сережек имеют свойство делать черты лица более острыми.

Слишком угловатое лицо можно «смягчить» при помощи круглых или овальных сережек.

При вытянутом лице наиболее гармонично будут смотреться аккуратные круглые серьги. Обладательницам квадратного лица больше всего подходят удлиненные неброские серьги. Крупные серьги привлекают внимание к лицу. Их могут смело носить женщины с мелкими чертами лица. При этом их образ станет более выразительным. При их ношении важно помнить простое правило – к крупным серьгам нельзя надевать колье, иначе будет перебор.

Брюнеткам подходят серьги с яркими камнями, блондинкам — со светлыми. Молодые девушки могут смело позволить себе любую бижутерию: длинные серьги в восточном стиле или крупные сережки из яркого пластика. Дамам постарше лучше выбрать серьги из благородного металла с драгоценными камнями.

Наиболее надежной застежкой на серьгах принято считать «английский замок» (швенза ювелирная).

Источник:
Серьги (сережки)
Серьги – это очень популярное сегодня украшение, которое женщины и даже некоторые мужчины с удовольствием носят в ушах. Сережки могут полностью изменить ваш образ. С их помощью можно выгодно подчеркнуть свой наряд, цвет кожи или овал лица. Будьте красивым
http://www.inmoment.ru/beauty/fashion/earrings.html

COMMENTS